Отсроченные осложнения радикальной цистэктомии с учётом методов уродеривации: немышечно-инвазивный рак мочевого пузыря и рак с минимальной мышечной инвазией

Введение

Радикальная цистэктомия (РЦЭ) в настоящее время рекомендуется в качестве метода радикального лечения мышечно-инвазивных и немышечно-инвазивных опухолей мочевого пузыря с высоким риском прогрессирования. Для реконструкции мочевой системы после цистэктомии необходимо выбрать и применить метод отведения мочи. РЦЭ и деривация мочи — это два отдельных этапа одной операции. Хотя РЦЭ обеспечивает эффективный контроль рака, она связана с общим уровнем осложнений в течение 90 дней > 50%, уровнем серьёзных осложнений 15 – 20% и риском смертности 2%. Однако большинство осложнений, наблюдаемых в краткосрочной и долгосрочной перспективе после операции, связано с использованным методом деривации мочи [1]. Поскольку исследования осложнений деривации мочи обычно фокусируются на ранних осложнениях из-за высокой ранней смертности от основного онкологического заболевания (с онкологически специфической выживаемостью 66% в течение 5 лет), качественная информация об отдалённых осложнениях встречается редко [2]. Долгосрочные осложнения чаще связаны с самой деривацией мочи, чем с радикальной экстирпационной цистэктомией. В большой серии пациентов с кондуитом (1057 пациентов) отмечен высокий уровень долгосрочных осложнений — почти 80% за 20 лет, но низкий уровень повторных вмешательств — 6% [3]. В другой серии, включающей около 1000 пациентов с ортотопическим неоцистисом и наблюдаением в течение 25 лет, сообщается о частоте долгосрочных осложнений в 40,8% случаев, в основном связанных с деривацией, и о 3 летальных исходах, связанных с неоцистом [4]. Риски ухудшения функции почек, метаболических нарушений, образование стриктур мочеточников и вторичных злокачественных новообразований у пациентов, перенёсших деривацию мочи, могут возникать в течение многих лет после операции и оказывать значительное влияние на долгосрочные результаты лечения [5]. Исследователи подчеркивают важность стандартизированной отчётности о долгосрочных осложнениях в случаях, зависящих от времени, объясняя, что только таким образом проводимые анализы могут прекратить недооценку отдалённых осложнений, поскольку число пациентов со временем уменьшается и неясно, как эти осложнения влияют на заболеваемость, качество жизни и выживаемость. Однако исследований, использующих эту методологию, пока недостаточно, поэтому большинство показателей осложнений по-прежнему рассчитываются для случаев, не зависящих от времени. Наше исследование будет полезно для выявления потенциальных отсроченных послеоперационных осложнений РЦЭ, связанных с различными типами уродериваций и, возможно, минимизацией морбидности и смертности от этой операции в будущем.

Цель исследования. Оценить количество и структуру отсроченных послеоперационных осложнений у пацентов после РЦЭ в зависимости от методики уродеривации при немышечно-инвазивном раке и раке мочевого пузыря минимальной интрадетрузорной инвазии, учитывая опыт одного центра.

Материалы и методы

Отбор пациентов и оценка данных: с 1995 по 2022 год 151 пациент, перенёсший РЦЭ с уродеривацией по поводу РМП, был отобран для анализа в последовательном порядке в соответствии с поступлением и выполненной операцией (пациенты с немышечно-инвазивным раком мочевого пузыря (НМИРМП), не ответившие на органосохраняющее лечение и/или высокого риска прогрессии — 49 больных (1‑я группа) и пациенты с мышечно-инвазивным раком мочевого пузыря (МИРМП) с минимальной интрадетрузорной инвазией — 102 больных (2‑я группа)). Пациенты с РМП обследованы в амбулаторном порядке или в стационаре физикально, лабораторно и с использованием УЗИ почек, брюшной полости и таза, СКТ и/или МРТ, по показаниям обследование расширялось в зависимости от клинической ситуации. Всем пациентам, соответствующим критериям включения, после получения согласия проводили РЦЭ с отведением мочи. Учитывали такие данные, как возраст, пол, анамнез, продолжительность симптомов, сопутствующие заболевания, балл по шкале Американского общества анестезиологов (ASA), общее состояние по шкале ECOG, гистологический подтип, предоперационный гидронефроз, предоперационный гемоглобин, предоперационное переливание крови и использование предоперационной органосохраняющей хирургии, химиотерапии или лучевой терапии. Регистрировали интраоперационные параметры, такие как продолжительность операции, переливание крови, тип анастомоза или отведения мочи, кровопотеря и операционные данные. Кроме того, учитывали послеоперационные параметры, такие как продолжительность пребывания в стационаре. Ранние послеоперационные осложнения радикальной цистэктомии оценивались в соответствии с классификацией Clavien-Dindo. Одним из основных параметров оценки данного исследования был анализ долгосрочных послеоперационных осложнений (> 90 суток) как не связанных, так и связанных с уродеривацией. Операция: всем пациентам была выполнена РЦЭ со стандартной или расширенной двусторонней тазовой лимфаденэктомией с деривацией мочи. Виды деривации мочи включали ортотопическую, гетеротопическую континентную и инконтинентную уродеривацию, деривацию мочи в непрерывный кишечник и наружную уродеривацию (ЧПНС или уретерокутанеостомию). Выбор вида деривации мочи зависел от стадии заболевания, обсуждения с пациентом и предпочтений хирурга. Послеоперационное наблюдение пациентов после РЦЭ проводили в соответствии с клиническими рекомендациями: как правило, пациенты наблюдались каждые 3 месяца в течение 1-го года, каждые 6 месяцев в течение 2-го года и ежегодно после этого. Клинические исходы определяли от даты операции до даты смерти или последнего наблюдения.

Статистический анализ. Обработка и анализ массива статистических данных выполнялись на персональном компьютере с помощью пакета прикладных программ StatTech v.4.6.1 (ООО «Статтех», Россия). Нормальность распределения проверяли с помощью теста Колмогорова-Смирнова-Lilliefors. Количественные показатели, имеющие нормальное распределение, описывались с помощью средних арифметических величин (M) и стандартных отклонений (SD). Категориальные данные описывались с указанием абсолютных значений (n) и процентных долей (%). Сравнение двух групп по количественному показателю, имеющему нормальное распределение, при условии равенства дисперсий выполнялось с помощью t-критерия Student. Сравнение процентных долей при анализе многопольных таблиц сопряженности выполнялось с помощью критерия Pearson`s chi-square (χ²) или теста Fisher. Принятый уровень достоверности р < 0,05.

Результаты

По возрасту пациенты распределились следующим образом: 60 – 69 лет (35,8%), 50 – 59 лет (35,1%), больные старше 70 лет (13,9%) и в возрасте 40 – 49 лет (13,2%), моложе 40 лет (2,0%). Средний возраст пациентов составил 59,8 ± 0,8 лет (LQ: 28, UQ: 78). В 1‑й группе было больше пациентов в возрасте 50 – 59 лет (44,9% против 30,4% в группе 2), а во 2‑й группе — в возрасте 60 – 69 лет (37,3% против 32,7%). Кроме того, больные в возрасте 70 лет и старше составили 16,7% против 8,2%, а моложе 50 лет не различались. Определена достоверная разница в возрастной структуре 1‑й и 2‑й групп больных с перераспределением пациентов 2‑й группы в сторону более старших возрастов (60 – 69 и 70 лет и старше) (χ2 = 29,95 сс = 2 р = 0,0001), что связано с относительно более «старшим» средним возрастом пациентов 2‑й группы (60,5 ± 0,9 лет против 57,8 ± 1,3 лет в группе 1). Это подтверждается данными мировых исследований о повышении риска развития МИРМП с возрастом в сравнении с НМИРМП. Соотношение больных по половому признаку в обеих группах было сопоставимо: мужчины и женщины — 87,8% и 12,2% в группе 1 и 91,2%, и 8,8% соответственно в группе 2 (р > 0,05).

Средние сроки наблюдения в группах: 1‑я группа — 70,1 ± 54,7 месяцев, 2‑я группа — 60,6 ± 50,4 месяца. В период отсроченных наблюдений за состоянием больных, перенесших РЦЭ и уродеривацию, встречались осложнения, связанные и не связанные с уродеривацией; последние встречались реже (табл. 1). Количество осложнений на 100 больных в группе 1 составило 10,9 ± 4,9, в группе 2 — 12,1 ± 3,5.

Анализ показал, что грыжи передней брюшной стенки были наиболеее частыми осложнениями отсроченного периода, не связанными с уродеривацией. По распространённости случаев осложнений на 100 больных (10,9 ± 4,9 против 12,1 ± 3,5 случаев на 100 больных в группах 1 и 2 соответственно) достовреной разницы не выявлено.

Частота случаев осложнений, связанных с уродеривацией, в отсроченном послеоперационном периоде была почти в 5,5 раз выше, чем по группе осложнений, не связанных с уродеривацией; интересно, что встречались эти виды осложнений среди сопоставимых долей пациентов в обеих группах (рис. 1).

Вне зависимости от практически одинаковых долей пациентов с осложнениями, связанными с уродеривацией (39,1% и 39,4% в группах 1 и 2 соответственно), общая распространённость случаев этих осложнений была большей в группе 2 (71,7 ± 8,5 против 60,9 ± 11,5 случаев на 100 больных в группе 1; р > 0,05), вместе с тем выявлены существенные различия в характере этих осложнений (табл. 2).

В группе 1 среди осложнений лидировали случаи образования камней резервуара и почек (по 8,7%), на третьем месте по частоте (6,5%) — случаи хронической болезни почек. Интересно, что во 2‑й группе случаи хронической болезни почек были на 1‑м месте в структуре осложнений этого вида, а на 2‑м месте — парастомальный дерматит (14,1%), на 3‑м месте — метаболический ацидоз (12,1%). Сумма частот случаев осложнений за первые 4 места в группе 2 составила 49,4%, тогда как по этим же позициям в группе 1 — 17,4% (р = 0,0011).

В отсроченный период наблюдений оценивались специфические осложнения после РЦЭ и уродеривации, такие как гидронефроз, стриктуры и рефлюксы уретерокишечных анастомозов. Распространённость этих осложнений в группах сравнения представлена на рисунке 2.

Относительно (р > 0,05) повышенная частота специфических урологических осложнений отмечена среди пациентов 2‑й группы, прежде всего по частоте стриктур уретерокишечных анастомозов (УКА) и гидронефрозов. При этом во 2‑й группе чаще встречались более тяжелые варианты урологических осложнений — двусторонние осложнения. Так, во 2‑й группе на 2 односторонних случая рефлюксов УКА отмечено 7 двусторонних рефлюксов (в 1‑й группе — 3 одно- и 1 двусторонний); на 3 случая односторонних стриктур УКА во 2‑й группе было 5 случаев двусторонних стриктур (у больных 1‑й группы стриктур УКА не отмечено). Наконец, во 2‑й группе соотношение одно- и двусторонних гидронефрозов составило 7 к 11, тогда как в 1‑й группе соотношение обратное — 4 к 1. Общее число случаев урологических осложнений во 2‑й группе было в 5 раз выше, чем в 1‑й группе: 58 случаев против 11 или 61,1 ± 6,2 против 21,4 ± 7,1 случая на 100 пациентов (р < 0,05).

Приоритетным методом отведения мочи у пациентов в обеих группах была ортотопическая уродеривация: 63,3% больных в 1‑й группе и у 51,0% во 2‑й группе. На 2‑м месте в обеих группах были варианты наружных способов уродеривации: 30,6% пациентов 1‑й группы и у 35,3% пациентов 2‑й группы; на 3‑м месте в обеих группах пациентов — 6,1% и 7,8% соответственно в группах 1 и 2) — гетеротопические методы уродеривации; кроме того, в группе 2 у 5,9% больных применялись методики внутренней уродеривации, которых в группе 1 вообще не было (рис. 3).

Достоверность различий в распределениях пациентов в группах 1 и 2 по способам отведения мочи подтверждена критерием χ² = 29,37 сс = 2 p = 0,0001. При этом различия между группами выявляются и при применении способов уродеривации (табл. 3).

Нами выявлено относительное сходство в структуре применения ортотопических методов уродеривации в группах сравнения: в обеих группах пациентам чаще выполнялась операция Studer (24,5% и 24,5% соответственно), далее по частоте — метод инвертированной илеоцистопластики (модификация операции Studer — Перепечай, Васильев, Коган (ПВК)) (22,4% и 14,7%) и на 3‑м месте — метод ортотопической сигмоцистопластики по Reddy (12,2% и 8,8%). Остальные виды ортотопической уродеривации выполнялись в единичных случаях в обеих группах. Несмотря на видимое сходство в структуре применения методик ортотопической уродеривации, различия в распределениях больных в группах сравнения оказалось достоверным по χ² = 9,149 сс = 2 p = 0,0103 за счёт относительного превалирования в группе 2 операции Studer — 1/2 из всех ортотопических способов, а в группе 1 представлено их большее разнообразие. При использовании гетеротопических методов уродеривации в обеих группах чаще применялся метод Kock pouch в модификации (4,1% и 4,9% в группах 1 и 2 соответственно), ещё встречались 1 случай использования метода Indiana pouch (в 1‑й группе) и 2 случая применения метода Lund pouch (в группе 2). Ввиду малочисленности пациентов с гетеротопическими методами уродеривации в группах сравнения достоверность различий не выявлялась (р > 0,05). Не выявлено достоверных различий и по факту неприменения внутренних методов уродеривации в группе 1: 0,0% против 5,9% в группе 2 (р = 0,0806). Среди наружных методов уродеривации наиболее часто в обеих группах выполнялась операция Bricker (16,3% и 24,5% в группах 1 и 2 соответственно). Среди пациентов 1‑й группы далее по частоте применения следует чрескожная пункционная нефростомия (ЧПНС) — у 10,2% пациентов, а на 3‑м месте — уретерокутанеостомия у 4,1% больных. Напротив, уретерокутанеостомия в группе 2 была на 2‑м месте по частоте применения — 8,8% пациентов, тогда как ЧПНС только в 2,0% случаев. Различия в распределениях пациентов групп 1 и 2 по методикам наружного способа уродеривации подтвердилась критерием χ2 = 21,504 сс = 2 p = 0,00002, что определяется большим представительством операций Bricker в группе 2 (2/3 наружных способов), тогда как в группе 1 они составляют лишь половину. Нами проанализирована связь особенностей уродеривации с осложнениями у пациентов. Так, в таблице 4 представлены отсроченные осложнения с учётом основных способов уродеривации.

Более выделяются осложнения отсроченного периода, связанные с уродеривацией, у пациентов с внутренним способом отведения мочи (266,7 ± 66,7 случаев на 100 пациентов) на фоне остальных способов уродеривации — наружного, орто- и гетеротопического (р < 0,05). Частота операций, проводимых под общим обезболиванием (связанных и не связанных с уродеривацией), в отсроченный период была наибольшей среди пациентов с ортотопическими вариантами уродеривации, особенно по сравнению с пациентами с наружными и внутренними способами уродеривации. Вместе с тем специфические урологические осложнения (послеоперационные гидронефрозы и рефлюксы УК-анастомозов) чаще встречались опять же у пациентов с внутренними способами уродеривации, особенно в сравнении с частотой подобных осложнений у больных с ортотопическими и наружными способами отведения мочи. Всё это и определило тот факт, что суммарная частота всех различных осложнений, регистрировавшихся за период наблюдений, была наибольшей среди пациентов с вариантами уродеривации внутренним способом. Выделив наиболее неблагополучный по частоте послеоперационных осложнений способ уродеривации, мы рассмотрели в сравнительном плане наиболее распространённые виды уродеривации, и таковыми являются ортотопическая сигмоцистопластика по Reddy (9,9%), операция Studer (24,5%), инвертированная илеоцистопластика по ПВК (17,2%) и операция Bricker (21,9%), вместе составляющие 73,5% всех видов уродериваций. Распространённость отсроченных осложнений в этих подгруппах пациентов представлена в таблице 5.

С учётом сравнительных данных о частоте осложнений и коррекционных операций в отсроченный период мониторинга пациентов можно отметить более заметные различия в частоте осложнений, особенно связанных с уродеривацией: наибольшими они были у пациентов с уродеривацией по Studer (77,8 ± 14,7 случаев на 100 пациентов) по сравнению с ортотопической сигмоцистопластикой (30,8 ± 15,7) и инвертированной илеоцистопластикой (34,8 ± 12,3 случая на 100 пациентов соответственно; все р < 0,05). Сумма осложнений в отсроченном периоде наблюдений (связанных и не связанных с уродеривацией) ожидаемо оказалась наибольшей у пациентов с уродеривацией по Studer, особенно по сравнению с наименьшей частотой осложнений у пациентов с инвертированной илеоцистопластикой — 119,4 ± 17,3 против 39,1 ± 13,0 случаев на 100 больных (р < 0,05). Вместе с тем у пациентов с уродеривацией по Bricker оказалась самая низкая частота операций как связанных, так и не связанных с уродеривацией, особенно в сравнении с пациентами с ортотопической сигмоцистопластикой: 6,3 ± 4,4 случая против 76,9 ± 24,3 случая на 100 больных соответственно (р < 0,05). В целом же сумма осложнений и операций отсроченного периода была наиболее высокой у пациентов с операцией по Studer (172,2 ± 21,9 случая) как в сравнении с пациентами с инвертированной илеоцистопластикой (60,9 ± 15,9 случаев), так и по сравнению с больными с уродеривацией по Bricker (97,2 ± 17,7 случаев на 100 пациентов соответственно; все р < 0,05). Кроме того, у пациентов с уродеривацией по Studer отмечена повышенная частота таких урологических осложнений как послеоперационный гидронефроз (41,2 ± 11,1 случая на 100 пациентов), особенно на фоне отсутствия таких осложнений у пациентов с ортотопической сигмоцистопластикой (р < 0,05). В целом же по сумме всех регистрировавшихся в отсроченном периоде осложнений после РЦЭ наиболее благоприятными оказались показатели наблюдений за пациентами с инвертированной илеоцистопластикой и наружной деривацией по Bricker (р < 0,05).

Обсуждение

РЦЭ является безопасной операцией с высоким уровнем осложнений в первые 30 и 90 дней независимо от того, какая методика отведения мочи применена [6]. В то же время данные о поздних осложнениях РЦЭ до сих пор в литературе описаны скудно [7]. Причина, вероятно, двоякая: во-первых, РЦЭ проводится недолго и небольшими объёмами во многих центрах, поэтому размер выборок с адекватным последующим отдаленным наблюдением ещё не достигнут во многих медицинских учреждениях, чтобы попытаться ответить на этот вопрос; кроме того, вероятно, существует внутренняя сложность систематического сбора данных об отсроченных осложнениях, учитывая, что в литературе не так много данных по этой теме. Фактически система Clavien-Dindo оказалась очень полезным и практичным инструментом для классификации и оценки периоперационных осложнений в течение короткого, чётко определённого периода времени — 30 или 90 дней после операции [8]. К сожалению, эта система менее подходит для регистрации отдаленных осложнений. Это связано с тем, что некоторые осложнения могут развиваться, как показали наши результаты, в зависимости от продолжительности времени наблюдения. Поэтому важно помнить об этой концепции, поскольку в противном случае ранние осложнения будут представлены в избытке, а отдалённые — в недостаточном количестве. Насколько нам известно, наше исследование, одно из немногих, в которых сообщается об отсроченных осложнениях при долговременном мониторинге в последовательной серии пациентов, перенёсших РЦЭ и уродеривацию. В отчете Hautmann через 30 месяцев частота стеноза уретерокишечного анастомоза у пациентов, перенёсших операцию по формированию неоцистиса, варьировалась от 5 до 15% в зависимости от выбранной техники анастомоза [4]. Аналогичным образом в серии Штудера, включавшей более 400 пациентов, перенёсших ОРЦ с ИК, частота стриктуры уретероилеального анастомоза составила около 14% при 100 месяцах наблюдения [9]. В нашем исследовании частота развития сткриктур уретерокишечного анастомоза в группе 2с оставила 8,4%, а в группе 1 данных осложнений отмечено не было при максимальной продолжительности наблюдения 288 месяцев. Кроме того, из специфических отсроченных осложнений у наших пациентов отмечено развитие рефлюксов уретерокишечного анастомоза в группах 1 и 2 — 9,5% и развитие послеоперационного гидронефроза, в ряде случаев двустороннего, — 11,4% и 19,0% соответственно. Таким образом, для правильной оценки риска развития стриктуры уретерокишечного анастомоза с течением времени требуется более длительное наблюдение. Частота инфекций мочевыводящих путей (ИМП) у пациентов, перенёсших цистэктомию, сильно варьируется в зависимости от параметра, используемого для их определения. В серии исследований Studer, включавшей только ИМП, требующие госпитализации, этот показатель составил 23% [9]. В когорте Hautmann, регистрировавшей ИМП, связанные с лихорадкой, этот показатель составил около 5% [4]. В серии исследований Вуда, включавшей около 70 пациентов с ОРЦ и неоцистисом, было выявлено 78% бессимптомной бактериурии и 8% уросепсиса соответственно [10]. В нашей когорте пациентов в отсроченный период наблюдения было зарегистрировано в 4,3% и 8,1% в 1 и 2 группах симптоматических ИМП. В серии исследований Studer не было зарегистрировано камнеообразования в резервуаре в течение первых двух лет наблюдения, но процент вырос до 20% через 5 лет после хирургической операции [9]. Согласно этой временной тенденции, у 8,7% 1‑й группы и 1,0% 2‑й группы наших пациентов, перенёсших ортотопическую уродеривацию, наблюдались камни в резервуаре, причём более выраженное увеличение числа случаев наблюдалось начиная с четвёртого года наблюдения. Частота кишечной окклюзии после открытой РЦЭ, согласно данным предыдущей литературы, составляла от 0,8 до 11% [8][4][11]. В нашей серии мы не зарегистрировали ни одного случая кишечной непроходимости. Эти результаты, вероятно, можно объяснить тем, что реконструкция с ограниченной мобилизацией петель кишечника может снизить риск окклюзии до минимума. Наконец, в соответствии с данными литературы по открытым РЦЭ, случаи тяжёлого метаболического ацидоза составили около 1% прежде всего в первый год наблюдения [4][9][11]. У наших пациентов метаболический ацидоз, не требующий госпитализации, выявлен в 2,2% и 12,1% случаев в 1‑й и 2‑й группах соответственно. Наши результаты также продемонстрировали значимые различия между видами деривации мочи в долгосрочном развитии осложнений. Внутренний способ отведения мочи был связан с повышенным риском развития осложнений (266,7 ± 66,7 случаев на 100 пациентов) в сравнении с другими видами уродеривации. Кроме того, наиболее благоприятной методикой уродеривации в отношении развития отсроченных осложнений оказалась инвертированная илеоцистопластика (34,8 ± 12,3 случая на 100 пациентов). Вместе с тем самая низкая частота коррекционных операций выявлена в группе пациентов с уродеривацией по Bricker (6,3 ± 4,4 случая на 100 пациентов). Наши данные сопоставимы с исследованиями о показателях поздних осложнений между различными видами уродеривации [12][13][14]. Хотя было обнаружено, что тип отведения мочи влияет на риск развития отсроченных осложнений, он не оказывал существенного влияния на общие показатели морбидности. В свете этих результатов наше исследование демонстрирует, что РЦЭ с уродеривацией выдерживает испытание временем, обеспечивая достаточные стандарты качества с точки зрения отсроченных осложнений. Фактически, как описано в литературе, некоторые осложнения зависят от времени и, как правило, возникают даже спустя длительное время после хирургического вмешательства [4][9][11]. Поэтому для оценки любых существенных отклонений от этих предварительных результатов при более длительном периоде наблюдения необходим проспективный систематический сбор данных об осложнениях. Одним из основных преимуществ данного исследования является включение данных долгосрочного наблюдения (≥ 5 лет), что позволяет проводить надежную оценку осложнений в долгосрочной перспективе. Поскольку многие послеоперационные осложнения, такие как ухудшение функции почек, инфекции мочевыводящих путей и метаболические нарушения, камнеобразование, проявляются со временем, долгосрочное наблюдение за включёнными пациентами в исследование повышает достоверность наших результатов. Кроме того, синтез количественных и качественных данных повышает клиническую значимость данного обзора, предоставляя общую картину деривации мочи, выходящую за рамки периоперационных исходов и краткосрочной заболеваемости. Все эти преимущества повышают обобщаемость наших результатов, предоставляя как врачам, так и пациентам сбалансированную точку зрения при выборе метода деривации мочи.

Заключение

В отсроченном периоде наблюдения выявлятся более высокая частота осложнений, связанных с уродеривацией, и специфических урологических осложнений у пациентов группы 2, но повышенная частота коррекционных операций, также связанных с уродеривацией, — у пациентов 1‑й группы, достоверность различий между ними не подтверждается. При учёте основных способов уродеривации определено неблагополучие пациентов с внутренним способом отведения мочи по числу осложнений отсроченного периода, а среди наиболее «благополучных» и частых способов уродеривации — ортотопическая инфертированная илеоцистопластика. Наши результаты подчеркивают необходимость и закладывает важную основу для будущих многоцентровых когортных исследований, направленных на оптимизацию выбора метода деривации мочи и стандартизации отчетности о долгосрочных осложнениях и функциональных результатах. Долгосрочное и тщательное наблюдение после РЦЭ является сложной задачей, но с учётом того, что пациенты после РЦЭ и уродеривации остаются в группе высокого риска повторных вмешательств, в течение длительного времени должны, с учётом этих рисков, находиться под тщательным наблюдением.