Preview

Вестник урологии

Расширенный поиск

Долгосрочные результаты эффективности и безопасности имплантации искусственного мочевого сфинктера AMS 800ТМ

https://doi.org/10.21886/2308-6424-2021-9-1-14-21

Полный текст:

Аннотация

Введение. Стрессовая форма инконтиненции у мужчин в большинстве случаев возникает после радикальной простатэктомии или вмешательств при лечении гиперплазии простаты. Помимо существенного снижения качества жизни, лечение и уход за подобными пациентами требует значительных финансовых затрат.

Цель исследования. Изучение эффективности и безопасности имплантации искусственного мочевого сфинктера (ИМС) при долгосрочном наблюдении.

Материалы и методы. С 2004 по 2020 год ИМС имплантирован 52 пациентам со стрессовым недержанием мочи (НМ) тяжелой степени. Потери мочи оценены с помощью дневника мочеиспускания. Выздоровлением считалось использование ≤ 1 прокладки в сутки («социальная континенция»). Качество жизни оценено с помощью цифровой шкалы (от 0 до 100), IPSS QoL и опросника ICIQ-UI SF. Осложнения описаны согласно классификации Clavien-Dindo.

Результаты. Медиана возраста составила 67,5 лет (IQR 63 - 72 года). Причинами стрессового НМ тяжелой степени были следующие вмешательства: радикальная простатэктомия — 29 (55,8%) пациентов, трансуретральная резекция простаты — 12 (23,1%), чреспузырная аденомэктомия — 5 (9,6%), другие — 6 (11,5%) пациентов. Медиана времени после вмешательства, послужившего причиной НМ, составила 24 месяца (IQR 13 - 36 месяцев). Использовались как промежностный (67%), так и пеноскротальный (33%) доступы. Оценены результаты эффективности имплантации 43 пациентов. При медиане наблюдения 100,4 месяцев (IQR 70,5 - 136,9 месяцев) отмечено статистически значимое снижение медианы потерь мочи с 800 ml (IQR 700 - 1100 ml) до 0 ml (IQR 0 - 30 ml). Также отмечено статистически значимое сокращение использования прокладок в сутки с 7 (IQR 6 - 8) до 1 (IQR 0 - 1). Критериям выздоровления соответствовали 36 (84%) пациентов. Улучшение отмечено у 6 (14%) пациентов, неудача — у 1 (2%) пациента. Медиана баллов IPSS QoL снизилась с 4 (IQR 4 - 5) до 2 (IQR 1 - 2), p < 0,05, баллы цифровой аналоговой шкалы улучшились с 25 (IQR 20 - 35) до 80 (IQR 60 - 90), p < 0,05. После лечения балл опросника ICIQ-UI SF составил 7 (1 - 9). Осложнения более II степени согласно классификации Clavien-Dindo отмечены у 15 (28,8%) пациентов.

Заключение. При долгосрочном наблюдении имплантация ИМС обеспечивает удовлетворительные результаты в отношении сокращения потерь мочи и улучшения качества жизни, но сопровождается высокой частотой осложнений и ревизий.

Для цитирования:


Велиев Е.И., Томилов А.А., Голубцова Е.Н. Долгосрочные результаты эффективности и безопасности имплантации искусственного мочевого сфинктера AMS 800ТМ. Вестник урологии. 2021;9(1):14-21. https://doi.org/10.21886/2308-6424-2021-9-1-14-21

For citation:


Veliev E.I., Tomilov A.A., Golubtsova E.N. Long-term efficacy and safety of artificial urinary sphincter AMS 800ТМ implantations. Vestnik Urologii. 2021;9(1):14-21. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2308-6424-2021-9-1-14-21

Введение

Стрессовая форма инконтиненции у мужчин в большинстве случаев явля­ется следствием ранее перенесенных вмешательств на простате. [1][2]. Любое вмеша­тельство, как оперативное, так и лучевое, в зоне наружного мочевого сфинктера несет в себе риск его ятрогенного повреждения и, как след­ствие, развития стрессового недержания мочи (НМ). Риск НМ сопутствует таким операциям, как трансуретральная резекция предстательной же­лезы и чреспузырная аденомэктомия по поводу доброкачественной гиперплазии простаты, но в большей степени — радикальной простатэктомии, когда персистирующее НМ наблюдается у 8 - 20% пациентов [3][4][5].

В популяционных исследованиях установле­но, что от 5 до 6% пациентов после радикаль­ной простатэктомии подвергаются оперативной коррекции инконтиненции [6][7]. НМ у мужчин значительно снижает качество жизни, пациен­ты часто лишены привычной социальной актив­ности, перестают общаться с людьми, посещать общественные места. Кроме того, лечение и уход за подобными пациентами требует значитель­ных финансовых затрат, что делает проблему не только социальной, но и экономической [8]. С целью компенсации сфинктерного дефицита в настоящее время чаще всего используется им­плантация искусственного мочевого сфинктера (ИМС), манжета которого сдавливает уретру или шейку мочевого пузыря. Целью настоящего ис­следования была оценка эффективности и без­опасности имплантации ИМС при долгосрочном наблюдении.

Материалы и методы

С 2004 года по 2020 год в клинике урологии и хирургической андрологии РМАНПО на базе ГКБ им. С.П. Боткина имплантация искусственно­го мочевого сфинктера AMS 800 произведена 52 пациентам со стрессовым НМ.

Первоначальное обследование включало сбор жалоб и анамнеза. Выясняли оперативное вмешательство, осложнившееся НМ, сроки инконтиненции и динамику восстановления функ­ции удержания. Отдельно отмечали ранее про­водимые попытки хирургической коррекции, наличие предшествующей лучевой терапии. Дневник мочеиспускания и суточный прокладоч­ный тест позволяли определить степень и тип НМ. При физикальном обследовании обращали внимание на рубцы от предшествующих опера­тивных вмешательств и наличие паховых грыж. Оценивали сохранность ментального статуса и возможность выполнения мелких движений пальцами кисти.

Всем пациентам проводили стандартную предоперационную лабораторную диагностику, бактериологическое исследование мочи.

Обследование включало ультразвуковое исследование, урофлоуметрию, уретроцисто­скопию с проведением бульбарной пробы, при необходимости — уретрографию. Оценивали ёмкость мочевого пузыря, сохранность функции наружного сфинктера, мобильность мембра­нозного отдела уретры, исключали стриктуры уретры и уретровезикального анастомоза. Части пациентов проводили комплексное уродинамическое исследование с целью исключения гипе­рактивности и гипотонии детрузора. Критериями исключения были отсутствие предшествующей консервативной терапии по поводу стрессово­го НМ, стриктура уретры, преобладание ургентной формы НМ, гиперактивность детрузора или детрузорно-сфинктерная диссинергия, наличие остаточной мочи более 50 мл. Перед установкой ИМС у каждого пациента было взято информиро­ванное согласие.

Основные этапы имплантации - доступ к бульбозному отделу уретры (промежностный или пеноскротальный доступы); измерение окруж­ности уретры и установка манжеты соответству­ющего диаметра; доступ в позадилонное про­странство, установка и наполнение резервуара; формирование ложа помпы в мошонке; герме­тичное соединение всех компонентов с помощью коннекторных трубок (рис. 1). Мочевой пузырь дренировали уретральным катетером, который удаляли на 1 сутки после оперативного лечения. Активацию ИМС производили через 4 - 6 недель.


Рисунок 1
. Этапы имплантации ИМС: А — доступ и измерение окружности бульбозного отдела уретры; B — установка манжеты; C — установка резервуара; D — формирование ложа помпы в нижней части мошонки (пунктиром указана проекция помпы)
Figure 1. AUS implantation steps: A — access and measurement of bulbous urethra circumference; B — cuff installation; C — reservoir installation; D — formation of bed space for the pump in the scrotum lower part (the dotted line indicates the projection of the pump)

За период наблюдения после активации оце­нивали количество используемых прокладок и объёмы потерь мочи. Отсутствие необходимо­сти в прокладках или использование не более 1 страховочной прокладки в день считалось вы­здоровлением, использование не более 2 про­кладок, либо сокращение потерь мочи более чем на 50%, считалось улучшением. Осложнения всех 52 имплантаций учитывали в соответствии с модифицированной классификацией хирургиче­ских осложнений Clavien-Dindo. Статистическую обработку производили с помощью программ Microsoft Office Excel, GraphPad Prism 5. Для срав­нения связанных групп использовали критерий Вилкоксона. Различия считали достоверными при p < 0,05.

Результаты

Медиана возраста составила 67,5 лет (IQR 63 - 72 года). Причинами стрессового НМ тяжелой степени были следующие вмешательства: ради­кальная простатэктомия — 29 (55,8%) пациен­тов, трансуретральная резекция простаты - 12 (23,1%), чреспузырная аденомэктомия — 5 (9,6%), другие — 6 (11,5%) пациентов. Медиана времени после вмешательства, послужившего причиной НМ, составила 24 месяца (IQR 13 - 36 месяцев). У всех пациентов было диагностировано стрессо­вое НМ тяжелой степени. До имплантации ИМС 8 пациентам проводилось оперативное лечение по поводу НМ, не увенчавшееся успехом, периуретральные инъекции — 2 пациентам, импланта­ция слинга — 6 пациентам, ещё 2 пациентам вы­полнялись как периуретральные инъекции, так и имплантации слинга. Сопутствующая стриктура уретры отмечалась у 29 пациентов.

ИМС был имплантирован как промежност­ным (67%), так и пеноскротальным (33%) доступами. На бульбозный отдел уретры устанавлива­ли манжеты диаметром от 3,5 см до 4,5 см, чаще всего (83%) — манжеты диаметром 4 см. Доступ­ны оценке результаты эффективности импланта­ции у 43 пациентов (у остальных пациентов не наступил срок активации ИМС, либо развились осложнения, препятствующие пользованию ИМС). При медиане наблюдения 100,4 месяцев (IQR 70,5 - 136,9 месяцев) отмечено статистиче­ски значимое снижение медианы потерь мочи с 800 ml (IQR 700 - 1100 ml) до 0 ml (IQR 0 - 30 ml). Также отмечено статистически значимое сокра­щение использования прокладок в сутки с 7 (IQR 6 - 8) до 1 (IQR 0 - 1). Не использовал прокладки 21 (49%) пациент, одну страховочную прокладку в сутки применяли ещё 15 (35%) пациентов. Та­ким образом, критерию выздоровления соответ­ствовали 36 (84%) пациентов (рис. 2). Улучшение отмечено у 6 (14%) пациентов, неудача у — 1 (2%) пациента. Медиана баллов IPSS QoL снизилась с 4 (IQR 4 - 5) до 2 (IQR 1 - 2), p < 0,05, баллы циф­ровой аналоговой шкалы улучшились с 25 (IQR 20 - 35) до 80 (IQR 60 - 90), p < 0,05. После лече­ния балл опросника ICIQ-UI SF составил 7 (1 - 9). Интраоперационных осложнений не отмечено, кровопотеря во всех случаях была минимальной. Осложнения более II степени, согласно классифи­кации Clavien-Dindo, отмечены у 15 (28,8%) паци­ентов. Двенадцати пациентам (23%) выполнено 20 ревизий, 6 из них — повторные. Частично или полностью ИМС удалили 11 (21%) пациентам. Подробнее осложнения и пути их разрешения представлены в таблице 1.

Таблица 1. Осложнения имплантации ИМС
Таблица 1. AUS implantation complications


Рисунок 2
. Динамика объёмов потерь мочи (А) и количества используемых прокладок (B) до и после имплантации ИМС
Рисунок 2. Urine loss (A) and daily pad usage (B) before and after AUS implantation

Обсуждение

Согласно определению Международного общества по удержанию мочи (ICS), под НМ сле­дует понимать любую непроизвольную потерю мочи. Стрессовая форма определяется как не­произвольная потеря мочи при усилии, напря­жении, чихании или кашле, в то время как ургентному недержанию предшествует ургентный позыв. При сочетании этих симптомов следует подозревать смешанную форму инконтиненции [9]. Стрессовая форма инконтиненции у мужчин в большинстве случаев является следствием ра­нее перенесенных вмешательств на простате. [1] и чаще всего развивается после радикальной простатэктомии [3][4][5]. Учитывая возможность выбора вариантов радикального метода лечения при локализованном раке простаты, в настоящее время всё большее внимание уделяется функци­ональным исходам, среди которых удержание мочи является наиболее значимым для паци­ента, опережая обеспокоенность сохранностью эректильной функции. Лучшее знание анато­мии, применение нервосберегающей техники существенно снизили вероятность, но не изба­вили от риска развития стрессового НМ после радикальной простатэктомии [10][11]. С целью избавления от стрессового НМ используют па­рауретральные инъекции, слинговые операции и установку ИМС. Среди доступных в настоящее время конструкций ИМС - AMS800 и ZSI 375. Первый из них изобретён F. Scott в семидесятых годах прошлого столетия, в 1983 году была соз­дана используемая до настоящего времени его модификация AMS 800 [2]. Устройство состоит из манжеты, располагаемой вокруг бульбозной уретры или шейки мочевого пузыря, помпы, по­мещаемой в мошонку поверхностно, резервуара и соединяющих все компоненты коннекторных трубок. Особенностью сфинктера ZSI 375 явля­ется совмещение в одном компоненте помпы и резервуара, которые уже соединены трубкой с манжетой, а также возможность регулировки на­полнения системы жидкостью [12]. В исследова­нии I. Ostrowski описаны 147 имплантаций ZSI 375 у пациентов с тяжелой и средней степенью НМ (3 и более прокладок), социальная континенция достигала 71 - 78%, при этом времени наблюде­ния более 3 лет достигли лишь 23 из 147 паци­ентов. Частота осложнений - 22,44%, включая эрозию уретры (12,92%) и механическую полом­ку (3,40%), — оказалась сопоставима с результа­тами имплантации AMS 800 [12][13][14][15]. В од­ном из исследований было показано отсутствие различий в уродинамических показателях после имплантации AMS 800 и ZSI 375 [16].

В представленной нами группе пациентов существенная доля (33%) пациентов была с НМ после оперативного лечения ДГПЖ, в отличие от многих других исследований, где доля пациентов после РПЭ достигает 100% [17]. Кроме того, у всех пациентов отмечено НМ тяжелой степени. Дру­гой особенностью является частое сочетание НМ со стриктурой задней уретры. Несвоевременно диагностированная стриктура затрудняет трансу­ретральный доступ, а само оперативное лечение может привести к неудовлетворительным ре­зультатам ввиду развития эрозии устройства или инфекционных осложнений. Следовательно, с целью уменьшения риска эрозии манжетки ИМС проблемы со стриктурой задней уретры должны быть решены до имплантации ИМС.

В связи с низкой эффективностью парау­ретральных инъекций [6] в клинической прак­тике выбор метода оперативного лечения при стрессовом НМ у мужчин производят между имплантацией слинга и установкой ИМС. При этом слинговые операции позволяют сохранить естественный акт мочеиспускания, а большин­ство используемых слингов сопряжены с невы­соким риском осложнений [18]. Уретроскопия с бульбарной пробой позволяет оценить сохран­ность стриарного сфинктера [15]. При достаточ­ном концентрическом сокращении сфинктера, по результатам пробы причиной стрессового НМ, вероятно, является гипермобильность уретры после перенесенного вмешательства [19][20]. Подобным пациентам целесообразно рассма­тривать имплантацию синтетической петли. При сфинктерном дефиците во время бульбарной пробы отсутствует концентрическое сокращение, но отмечается плоское смыкание верхней и ниж­ней полуокружностей уретры. В подобных клини­ческих случая, сопровождающихся, как правило, тяжелой степенью НМ, показана установка ИМС.

Среди недостатков ИМС стоит отметить их высокую стоимость, частые осложнения и не­обходимость мануальной активации устройства для мочеиспускания [15]. Несмотря на высокий риск осложнений и неудач, изменения в качестве жизни пациентов после имплантации сфинктера настолько значительны, что они готовы подвер­гаться этим рискам. В этом отношении интерес­на работа H. Lai, где случаи первичной установки сравниваются с ревизиями и реимплантациями ИМС. У пациентов с тяжелой степенью НМ ре­шение хирурга отказаться от операции в слож­ных случаях приводило пациентов к страданиям, они часто настаивали на повторной операции. Авторы также отмечают, что, несмотря на по­вышенные риски неудач и осложнений, в руках опытных хирургов можно ожидать успех спаси­тельного лечения НМ. Даже в наиболее сложных случаях, с помощью транскорпоральной установ­ки манжеты не исключена вероятность избавить­ся от НМ без эрозии, механической поломки и инфекционных осложнений [21].

Заключение

Таким образом, при долгосрочном наблюде­нии имплантация ИМС обеспечивает удовлетво­рительные результаты в отношении сокращения потерь мочи и улучшения качества жизни. Одна­ко, принимая во внимание частоту осложнений и небольшую долю пациентов, полностью отказав­шихся от использования прокладок, имплантацию ИМС стоит определять скорее не как «золотой стандарт» лечения стрессового НМ, а как наилуч­шее из того, что мы имеем в настоящее время. Имплантация ИМС в большей степени актуальна у пациентов с тяжелыми формами НМ, явившихся следствием утраты функции уретрального сфин­ктера. Перед имплантацией пациентов следует предупреждать о высокой частоте осложнений.

Список литературы

1. Abrams P, Cardozo L, Wagg A, Wein A, Eds. Incontinence 6th Edition. ICI-ICS. International Continence Society, Bristol UK; 2017. ISBN: 978-0956960733

2. Carson CC. Artificial urinary sphincter: current status and future directions. Asian J Androl. 2020;22(2):154-157. DOI: 10.4103/aja.aja_5_20

3. Penson DF, McLerran D, Feng Z, Li L, Albertsen PC, Gilliland FD, Hamilton A, Hoffman RM, Stephenson RA, Potosky AL, Stanford JL. 5-year urinary and sexual outcomes after radical prostatectomy: results from the prostate cancer outcomes study. J Urol. 2005;173(5):1701-5. DOI: 10.1097/01.ju.0000154637.38262.3a

4. Begg CB, Riedel ER, Bach PB, Kattan MW, Schrag D, Warren JL, Scardino PT. Variations in morbidity after radical prostatectomy. N Engl J Med. 2002;346(15):1138-44. DOI: 10.1056/NEJMsa011788

5. Steineck G, Helgesen F, Adolfsson J, Dickman PW, Johansson JE, Norlen BJ, Holmberg L; Scandinavian Prostatic Cancer Group Study Number 4. Quality of life after radical prostatectomy or watchful waiting. N Engl J Med. 2002;347(11):790-6. DOI: 10.1056/NEJMoa021483

6. Kim PH, Pinheiro LC, Atoria CL, Eastham JA, Sandhu JS, Elkin EB. Trends in the use of incontinence procedures after radical prostatectomy: a population based analysis. J Urol. 2013;189(2):602-8. DOI: 10.1016/j.juro.2012.08.246

7. Nam RK, Herschorn S, Loblaw DA, Liu Y, Klotz LH, Carr LK, Ko-dama RT, Stanimirovic A, Venkateswaran V, Saskin R, Law CH, Urbach DR, Narod SA. Population based study of long-term rates of surgery for urinary incontinence after radical prostatectomy for prostate cancer. J Urol. 2012;188(2):502-6. DOI: 10.1016/j.juro.2012.04.005

8. Stothers L, Thom D, Calhoun E. Urologic diseases in America project: urinary incontinence in males--demographics and economic burden. J Urol. 2005;173(4):1302-8. DOI: 10.1097/01.ju.0000155503.12545.4e

9. Messelink B, Benson T, Berghmans B, B0 K, Corcos J, Fowler C, Laycock J, Lim PH, van Lunsen R, a Nijeholt GL, Pemberton J, Wang A, Watier A, Van Kerrebroeck P. Standardization of terminology of pelvic floor muscle function and dysfunction: report from the pelvic floor clinical assessment group of the International Continence Society. Neurourol Urodyn. 2005;24(4):374-80. DOI: 10.1002/nau.20144

10. Lim SK, Kim KH, Shin TY, Rha KH. Current status of robot-assisted laparoscopic radical prostatectomy: how does it compare with other surgical approaches? Int J Urol. 2013;20(3):271-84. DOI: 10.1111/j.1442-2042.2012.03193.x

11. Froehner M, Koch R, Leike S, Novotny V, Twelker L, Wirth MP. Urinary tract-related quality of life after radical prostatectomy: open retropubic versus robot-assisted laparoscopic approach. Urol Int. 2013;90(1):36-40. DOI: 10.1159/000345320

12. Ostrowski I, Blewniewski M, Neugart F, von Heyden B, Selvag-gio O, Iori F, Foley S, Fernandez Arjona M, Carvajal Obando A, Pottek T. Multicentre experience with ZSI 375 artificial urinary sphincter for the treatment of stress urinary incontinence in men. Urologia. 2017;84(3):148-152. DOI: 10.5301/uj.5000246

13. Litwiller SE, Kim KB, Fone PD, White RW, Stone AR. Postprostatectomy incontinence and the artificial urinary sphincter: a long-term study of patient satisfaction and criteria for success. J Urol. 1996;156(6):1975-80. DOI: 10.1016/s0022-5347(01)65408-9

14. Raj GV, Peterson AC, Toh KL, Webster GD. Outcomes following revisions and secondary implantation of the artificial urinary sphincter. J Urol. 2005;173(4):1242-5. DOI: 10.1097/01.ju.0000152315.91444.d0

15. Велиев Е.И., Томилов А.А. Современные возможности диагностики и лечения недержания мочи у мужчин. М.: АО «Видаль Рус», 2020. ISBN 978-5-6044438-1-1

16. Ripert T, Pierrevelcin J. Comparative study of urodynamic tests after AMS 800 and ZSI 375 insertion. Urologia. 2018;85(1):15-18. DOI: 10.5301/uj.5000271

17. Van der Aa F, Drake MJ, Kasyan GR, Petrolekas A, Cornu JN; Young Academic Urologists Functional Urology Group. The artificial urinary sphincter after a quarter of a century: a critical systematic review of its use in male non-neurogenic incontinence. Eur Urol. 2013;63(4):681-9. DOI: 10.1016/j.eururo.2012.11.034

18. Rehder P, Haab F, Cornu JN, Gozzi C, Bauer RM. Treatment of postprostatectomy male urinary incontinence with the transobturator retroluminal repositioning sling suspension: 3-year follow-up. Eur Urol. 2012;62(1):140-5. DOI: 10.1016/j.eururo.2012.02.038

19. De Ridder D, Rehder P. The AdVance male sling: anatomic features in relation to mode of action. Eur. Urol. Suppl. 2011;10:383-389. DOI: 10.1016/j.eursup.2011.04.001

20. Osman NI. Slings in the management of male stress urinary incontinence. Curr Opin Urol. 2013;23(6):528-35. DOI: 10.1097/MOU.0b013e328364fae1

21. Lai HH, Boone TB. Complex artificial urinary sphincter revision and reimplantation cases-how do they fare compared to virgin cases? J Urol. 2012;187(3):951-5. DOI: 10.1016/j.juro.2011.10.153


Об авторах

Е. И. Велиев
ГБУЗ Городская клиническая больница имени С.П. Боткина Департамента здравоохранения города Москвы; ФГБОУ ДПО Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования Минздрава России
Россия

Евгений Ибадович Велиев — доктор медицинских наук; профессор кафедры урологии и хирургической андрологии ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России; заведующий онкоурологическим отделением ГБУЗ ГКБ им. С.П. Боткина ДЗМ.

125284, Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; 125993, Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1


Конфликт интересов:

отсутствие конфликта интересов



А. А. Томилов
ГБУЗ Городская клиническая больница имени С.П. Боткина Департамента здравоохранения города Москвы
Россия

Андрей Александрович Томилов — кандидат медицинских наук; врач-уролог ГБУЗ ГКБ им. С.П. Боткина ДЗМ.

125284, Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; тел.: + 7 (926) 386-27-41


Конфликт интересов:

отсутствие конфликта интересов



Е. Н. Голубцова
ГБУЗ Городская клиническая больница имени С.П. Боткина Департамента здравоохранения города Москвы; ФГБОУ ДПО Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования Минздрава России
Россия

Елена Николаевна Голубцова — кандидат медицинских наук; ассистент кафедры урологии и хирургической андрологии ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России; врач-уролог ГБУЗ ГКБ им. С.П. Боткина ДЗМ.

125284, Москва, 2-й Боткинский пр-д, д. 5; 125993, Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1


Конфликт интересов:

отсутствие конфликта интересов



Для цитирования:


Велиев Е.И., Томилов А.А., Голубцова Е.Н. Долгосрочные результаты эффективности и безопасности имплантации искусственного мочевого сфинктера AMS 800ТМ. Вестник урологии. 2021;9(1):14-21. https://doi.org/10.21886/2308-6424-2021-9-1-14-21

For citation:


Veliev E.I., Tomilov A.A., Golubtsova E.N. Long-term efficacy and safety of artificial urinary sphincter AMS 800ТМ implantations. Vestnik Urologii. 2021;9(1):14-21. (In Russ.) https://doi.org/10.21886/2308-6424-2021-9-1-14-21

Просмотров: 261


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2308-6424 (Online)