Развитие инноваций в хирургии длится тысячелетиями, обогащая мир созданием инструментов и способов для лечения людей с наименьшими страданиями. И урология как одна из ветвей обширной хирургии здесь не исключение. Напротив, инновации в урологии XIX и XX веков продемонстрировали миру её опережающее развитие в сравнении с многими другими хирургическими направлениями.

Основополагающим вопросом любой инновации является мысль о том, почему это есть, почему это происходит? Урологи будучи взрослыми людьми уподобляются маленьким детям, бесконечно задающих вопрос «Почему?» для познания окружающей действительности. Дети задают этот вопрос родителям, бабушкам и дедушкам, а молодые урологи — страшим коллегам. Ответ может быть двояким: он способен либо раскрыть дорогу к таинству его рассекречивания, либо отторгнуть от поиска причин явлений и посеять нигилизм. Поэтому только «бесстрашные» люди способны в негативной реакции старшего по цеху увидеть приглашение к творческому процессу.

И если такое приглашение в душе нашло отклик, то следующий вопрос, не менее стратегический «Как это сделать?», то есть как превратить непонимаемое, несделанное в процесс исследования, оценку его результатов адекватными инструментами, рождение нового знания, нового инженерного решения. В процессе реализации «как», построении гипотезы на основе цели, определении ресурсов времени, настройки на высокую остроту желания и воли следует попытаться предугадать, что есть возможный результат будущего. А далее — с кем возможно пойти по пути разработки инновации, есть ли команда? И конечно, необходимо взвесить свою эмоциональную составляющую в процессе инновационной работы.

Как представлено мною выше, так создаются мощные прорывы, скажем, разработка уретероскопов и нефроскопов, техники лапароскопической нефрэктомии и радикальной цистэктомии с интракорпоральной деривацией мочи. Это, бесспорно, грандиозные шаги в будущее. Особенно в сочетании с роботическими операциями, использованием искусственного интеллекта и так далее.

Однако высокозначимые инновации опираются на великое множество «малых» открытий, которые совершенствуют растущую вширь и вглубь урологическую науку.

Молодые люди, приходящие сегодня в урологию, должны обладать более высокой интеллектуальной составляющей и эмоциональной выдержкой, а также уверенностью в себе, чем это требовалось ещё 20 – 25 лет назад. Несравненно более широкое поле возможностей в текущее время позволяет выиграть в будущем тем, кто быстрее и основательнее учится, а также пронзительно остро чувствует, как меняется мир и как он будет меняться.

А мир меняется на самом деле давно, а роли людей, как и их будущее, складываются различно. Жюль Ренар, французский писатель и драматург, как-то заметил: «Есть два типа людей: одни катят мир, а другие бегут рядом и кричат: «Боже, куда катится этот мир?!».

Те, кто стремятся к переменам, всегда заслуживали уважение. Это было и ранее, и сейчас так. Опираясь на свои устремления, можно реализовать честолюбивые замыслы, получить признание в обществе, испытать гордость за свои достижения. Но ещё должно повести с наставником, обладающим качествами идеолога и имплиментёра.

С этих точек зрения мне представляется необходимым рассмотреть некоторые стороны развития или недоразвития диссертационного процесса по урологии в России за последние 10 лет, с 2013 года по 2022 год.

Материалы по защищённым диссертациям взяты мною с сайта ВАК [1]. Возможно, что на сайте есть некоторые неточности, но нас интересуют не отдельные случаи, а стремление понять целостную картину квалификационных научных исследований в урологии.

Итак, за прошедшие 10 лет защищены 387 диссертаций, из них 70 (18,1%) — докторских и 317 (81,9%) — кандидатских. Анализ по двум пятилетиям демонстрирует снижение защит как докторских, так и кандидатских диссертаций в последнюю пятилетку в 1,5 раза (табл. 1).

Оценка по годам и гендеру однозначно показывает, что падение количества защит началось в 2019 году, но в течение пандемии COVID-19 этот показатель не показал дальнейшего снижения (табл. 2).

Вместе с тем, уже в 2017 году отмечено снижение количества защит докторских диссертаций. Урологами-женщинами защищено 14,7% всех диссертаций, 16,4% — кандидатских и 8,6% — докторских. Причём, снижение количества защит диссертаций урологами-женщинами происходило и в последующие годы. Такая же тенденция отмечена и с защитами докторских диссертаций урологами-мужчинами. Таким образом, никак нельзя связать снижение диссертационной активности урологов с прошедшей пандемией. Следует предположить, что снижение защит диссертаций в 2017 – 2019 годах отражает научную активность в предшествующие 5 – 10 лет. Это явление нуждается в оценке с учётом социальных и экономических процессов в стране, изменений в мотивации молодых людей в выборе направлений своего развития, реформации высшего медицинского образования и Университетов страны. Я расцениваю выявленную тенденцию как негативную и требующую анализа и коррекции (по сути исправления вектора в тенденции в сторону большей научной активности медицинских университетов) на уровне соответствующих ведомств и общественных организаций, в том числе и Российского общества урологов (РОУ).

Представилось важным ранжировать высшие учебные заведения страны по количеству подготовленных и защищённых диссертаций (табл. 3).

Можно выделить 7 первых в списке Университетов с достаточно высокими уровнями подготовки кандидатских и докторских диссертаций. Ими подготовлено 165 кандидатская и 37 докторских диссертаций. Сравните с показателями Университетов с 8-го по 20-е место: 98 кандидатских и 16 докторских диссертаций. Различия более чем показательные. А вот Университеты, занявшие места с 22-го по 48-е, защитили за 10 лет 3 и менее диссертаций. Их вклад в копилку составил 10,9 % всех диссертаций, защищённых за 10 последних лет.

Таким образом, представленная картина крайне пёстра. Разрыв между семёркой лидеров и последующими 14 Университетами крайне значительный, а с 27 Университетами за пределами списка — катастрофический. Эта ситуация порождает нехватку высокопрофессиональных педагогических кадров в Университетах и тем самым крайне низкий уровень научной активности урологов в Университетах страны.

Структура тематик диссертаций — это также зеркало для сравнения научных интересов и возможностей Российских и зарубежных урологов (табл. 4).

Первое место мочекаменной болезни тому (сравнению) яркое подтверждение. На тему МКБ гораздо легче сделать кандидатскую и докторскую диссертации, чем, скажем, по онкоурологии. 16 докторских диссертаций по МКБ и 21 докторская по трём основным нозологиям онкоурологии (рак простаты, рак мочевого пузыря, рак почки). Диссертаций по доброкачественной гиперплазии простаты (37) защищено больше, чем по раку мочевого пузыря (32). Можно продолжить, так по инфекции мочевых путей (34) выполнено больше диссертаций, чем по раку почки (25). Это свидетельствует о том, что смещены акценты на развитие наиболее актуальных направлений научного поиска. Никто не говорит, что не надо развивать и продолжать исследования по ИМП, МКБ и ДГПЖ. Но разве 142 диссертации по этим тематикам должны доминировать над 102 диссертациями по онкоурологии. На мой взгляд, отнюдь нет. Здесь никого ни в чём не следует упрекать. Так сложилось, что управлением выбора приоритетных исследований по большому счёту никто не занимался, никому из профессоров не в чем оправдываться. Научно-исследовательская база Университетов страны пока не настроена на волну наиболее ясных и востребованных реальной жизнью приоритетов. Ситуацию надо поправлять и понять, что это надо делать, а не только говорить на заданную тему.

Я вовсе не считаю, что все молодые урологи должны становиться учёными. России нужны урологи с самыми разнообразными умениями и навыками. Но я убеждён в том, что молодые люди должны обладать знаниями в общенаучных и общебиологических дисциплинах, включая и общемедицинские.

Развитие науки требует настоятельного привлечения молодых людей к творчеству, к поиску слабых мест в знаниях и превращению гипотез в теории. Урологам же старших поколений надо не забывать чувство наставничества и смотреть с молодёжью на звезды, смотреть и воображать…