Петов Владислав Сергеевич — врач-уролог, научный сотрудник Института урологии и репродуктивного здоровья человека Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Vladislav S. Petov — M.D., Urologist; Researcher, Institute for Urology and Reproductive Health, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Базаркин Андрей Константинович — студент Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Andrey K. Bazarkin — Student, Sklifosovsky Institute for Clinical Medicine, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Крупинов Егор Сергеевич — студент Института клинической медицины им. Н.В. Склифосовского Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Egor S. Krupinov — Student, Sklifosovsky Institute for Clinical Medicine, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Морозов Андрей Олегович — кандидат медицинских наук; врач-уролог, старший научный сотрудник Института урологии и репродуктивного здоровья человека Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Andrey O. Morozov — M.D., Сand.Sc.(Med); Urologist, Senior Researcher, Institute for Urology and Reproductive Health, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Тараткин Марк Сергеевич — врач-уролог, научный сотрудник Института урологии и репродуктивного здоровья Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Mark S. Taratkin — M.D., Urologist; Researcher, Sklifosovsky Institute for Clinical Medicine, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Абдусаламов Абдусалам Фаталиевич — кандидат медицинских наук; врач-уролог Института урологии и репродуктивного здоровья человека Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Abdusalam F. Abdusalamov — M.D., Сand.Sc.(Med); Urologist, Institute for Urology and Reproductive Health, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Амосов Александр Валентинович — доктор медицинских наук, профессор; профессор Института урологии и репродуктивного здоровья человека, Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет).
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1
Alexander V. Amosov — M.D., Dr.Sc.(Med), Full Prof.; Prof., Institute for Urology and Reproductive Health, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University).
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991
Еникеев Дмитрий Викторович — доктор медицинских наук, профессор, профессор Института урологии и репродуктивного здоровья Первый МГМУ им. И.М. Сеченова Минздрава России (Сеченовский Университет); адъюнкт-профессор кафедры урологии Венского медицинского университета.
119991, Москва, ул. Большая Пироговская, д. 2, стр. 1; 1090, Вена, Австрия, Währinger Gürtel 18–20
Dmitry V. Enikeev — M.D., Dr.Sc.(Med), Full Prof.; Prof., Institute for Urology and Reproductive Health, Sechenov First Moscow State Medical University (Sechenov University); Adjunct Prof., Dept. of Urology, Comprehensive Cancer Center, Medical University of Vienna.
2 bldg. 1 Bolshaya Pirogovskaya St., Moscow, 119991; Währinger Gürtel 18–20, 1090, Vienna, Austria
Введение. На протяжении более 30 лет трансректальная биопсия под ультразвуковым контролем (ТРУЗИ) являлась стандартным методом диагностики рака предстательной железы (РПЖ). При этом стандартная биопсия не лишена всем известных недостатков. С целью их устранения и улучшения диагностики клинически значимого РПЖ предложены магнитнорезонансно(МР)-прицельные методы биопсии. Наибольшее распространение в клинической практике получили когнитивная и мпМР/УЗ-фьюжн биопсия. Однако при их сравнении получены противоречивые данные по выявляемости клинически значимого РПЖ.
Цель исследования. Сравнить выявляемость клинически значимого рака предстательной железы при проведении мпМР/УЗ-фьюжн и когнитивной биопсии.
Материалы и методы. Критерии включения: ПСА > 2,0 нг/мл и / или положительное ПРИ, и / или подозрительный участок на ТРУЗИ, наличие очага PI-RADSv2.1 ≥ 3. Оцениваемые результаты: выявляемость клинически значимого РПЖ (ISUP ≥ 2), общая выявляемость РПЖ, выявляемость клинически незначимого РПЖ (ISUP 1), гистологическая эффективность (доля положительных биоптатов, длина поражения раком биоптата).
Результаты. Проведён ретроспективный анализ данных: 102 пациентам выполнена когнитивная биопсия и 176 пациентам — мпМР/УЗ-фьюжн биопсия. Медиана возраста — 63 года, объёма простаты — 46 см3. Медиана уровня ПСА — 6,4 нг/мл в группе мпМР/УЗ-фьюжн биопсии и 6,7 нг/мл в группе когнитивной биопсии. При сравнении мпМР/УЗ-фьюжн и когнитивной биопсии выявляемость клинически значимого рака (30,3% и 25,0%; p = 0,329) и общая выявляемость рака (50,5% и 42,1%; p = 0,176) сопоставимы. При помощи когнитивной биопсии клинически незначимый рак выявляли реже по сравнению с мпМР/УЗ-фьюжн биопсией (11,8% и 25,5%; p = 0,007). Доля положительных биоптатов между когнитивной и мпМР/УЗ-фьюжн биопсией (30,5% и 29,5%; p = 0,754) и максимальная длина биоптата, поражённого раком (6,6 мм и 7,6 мм; p = 0,320) также сравнимы. При этом доля положительных биоптатов с клинически значимым РПЖ больше в группе когнитивной биопсии (18,6% и 13,1%; p = 0,029).
Заключение. Как когнитивная, так и мпМР/УЗ-фьюжн биопсия являются одинаково точными методами диагностики клинически значимого РПЖ. В связи с этим когнитивная биопсия может являться альтернативой мпМР/УЗ-фьюжн в лечебных учреждениях, где технология мпМР/УЗ-фьюжн биопсии в настоящее время недоступна.
Introduction. Transrectal biopsy under US-control has been standard diagnostic method for prostate cancer (PCa) detection for over 30 years. However, TRUS-guided biopsy is not without well-known drawbacks. MR-targeted biopsy methods were proposed to eliminate the drawbacks and improve detection rate of clinically significant Pca. Cognitive and mpMR/US-fusion biopsies have become the most widely used MR-targeted biopsies. However, there are contradictory data on detection of clinically significant Pca when comparing mpMR/US-fusion and cognitive biopsies.
Objective. To compare the detection rate of clinically significant prostate cancer performing cognitive and mpMR/US-fusion biopsies.
Materials and methods. Inclusion criteria: PSA > 2.0 ng/ml and/or a positive DRE, and/or a suspicious lesion on TRUS, and PI-RADSv2.1 score ≥ 3. The outcomes evaluated are the detection of clinically significant Pca (ISUP ≥ 2), the overall PСa detection, the detection of clinically insignificant Pca, histological yield (proportion of positive cores, maximum cancer core length).
Results. Retrospective data analysis was performed: cognitive biopsy was performed in 102 patients and mpMR/US-fusion biopsy in 176 patients. The median age was 63 years, prostate volume 46 cc. The median PSA was 6.4 ng/ml in the mpMR/US-fusion and 6.7 ng/ml in the cognitive biopsy group. MpMR/US-fusion and cognitive biopsies were comparable about the detection rate of clinically significant (30.3% vs 25.0%; p=0.329) and overall Pca detection rate (50.5% and 42.1%; p = 0.176). It was detected to be less clinically insignificant Pca in the cognitive biopsy group (11.8% vs. 25.5%; p = 0.007). The proportion of positive cores (30.5% and 29.5% respectively; p = 0.754) and maximum cancer core length (6.6 mm vs 7.6 mm; p = 0.320) were equal when comparing cognitive and mpMR/US-fusion biopsies. The proportion of positive cores with clinically significant Pca was higher in the cognitive biopsy group (18.6% vs 13.1%; p = 0.029).
Conclusion. Both cognitive and mpMR/US-fusion biopsies are equally accurate for clinically significant Pca detection. Therefore, cognitive biopsy may be an alternative to mpMR/US-fusion biopsy in hospitals where mpMR/US-fusion technology is not currently available.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.