Олеся Вячеславовна Снурницына — врач-уролог Института урологии и репродуктивного здоровья человека
г. Москва
Olesya V. Snurnitsyna — M.D., Urologist; Institute for Urology and Reproductive Health
Moscow
Александр Николаевич Никитин — врач гинеколог
г. Москва
Aleksandr N. Nikitin — M.D.; Gynecologist
Moscow
Михаил Владимирович Лобанов — врач-уролог Института урологии и репродуктивного здоровья человека
г. Москва
Mikhail V. Lobanov — M.D., Urologist; Institute for Urology and Reproductive Health
Moscow
Жасур Шухратович Иноятов — врач-уролог Института урологии и репродуктивного здоровья человека
г. Москва
Zhasur Sh. Inoyatov — M.D., Urologist; Institute for Urology and Reproductive Health
Moscow
Леонид Моисеевич Рапопорт — доктор медицинских наук, профессор; заместитель директора по лечебной работе Института урологии и репродуктивного здоровья человека
г. Москва
Leonid M. Rapoport — M.D., Dr.Sc.(Med), Full Prof; Deputy CEO for Medical, Institute for Urology and Reproductive Health
Moscow
Михаил Эликович Еникеев — доктор медицинских наук, профессор; врач-уролог Института урологии и репродуктивного здоровья человека
г. Москва
Mikhail E. Enikeev — M.D., Dr.Sc.(Med), Full Prof; Urologist, Institute for Urology and Reproductive Health
Moscow
Введение. Трансвагинальная mesh-реконструкция урогенитального пролапса остаётся дискутабельным направлением в современной урогинекологии. С 2004 года мы наблюдали рост трансвагинальной mesh-хирургии, за которым после 2011 года последовал резкий спад в связи с ограничениями FDA, обусловленными несовершенством ранее выпускаемых протезов и методов их имплантации. Повышение эффективности и минимизация осложнений трансвагинальной mesh-хирургии находятся в авангарде исследователей в области современной урогинекологии.
Цель исследования. Оптимизировать показания к трансвагинальной mesh-коррекцци при передне-апикальном пролапсе.
Материалы и методы. В исследование включены 375 пациенток с передне-апикальным пролапсом. Степень опущения оценивали при помощи POP-Q. При несостоятельности эндопельвикальной фасции таза, выраженном цистоцеле (Аа ≥ +1) и гистероптозе II – IV степени коррекцию осуществляли шестирукавным облегчённым полипропиленовым монофиламентным имплантом (n = 290) OPUR® («ABISS», Saint-Étienne, France). При невыраженном цистоцеле (Аа ≤ -1) и гистероптозе III – IV степени предпочитали заднюю сакроспинальную гистеропексию (n = 85) лентой CYRENE® («ABISS», Saint-Étienne, France); у 35 пациенток операцию комбинировали с передней кольпорафией; у 5 пациенток выполнена синхронная конизация / ампутация шейки матки. Осмотр проводили через месяц после операции и далее ежегодно. Рецидивом считали пролапс ≥ II степени. Срок наблюдения 67 пациенток составил более 4 лет.
Результаты. После имплантации протеза OPUR® у 6 женщин с гипертрофией / элонгацией шейки матки в сроки от 1 месяца до 3,5 лет выявили рецидив гистероптоза, у 4 пациенток — рецидив цистоцеле. Эффективность составила 96%. Послеоперационная ишурия выявлена у 9 пациенток, что связано с обширной диссекцией, гипотонией стенки мочевого пузыря на фоне хронической задержки мочи при выраженном цистоцеле. Мочеиспускание улучшилось в 88% наблюдений. В остальных — продолжены длительная медиаторная и заместительная гормональная терапия. При имплантации протеза CYRENE® выявлен 1 рецидив гистероптоза. Повреждений мочевого пузыря не отмечено. Острая задержка мочеиспускания, разрешившаяся после интермиттирующей катетеризации, установлена в 1 наблюдении.
Заключение. Наличие двух вариантов трансвагинальных протезов для различных степеней и конфигураций урогенитальных пролапсов позволяет осуществлять дифференцированный подход к их выбору. Оба протеза предполагают надёжную «реконструкцию-имитацию» крестцово-маточных связок путём сакро-спинальной гистеропексии. Операция при необходимости может быть дополнена передней кольпорафией. Превалирование переднего пролапса с несостоятельностью эндопельвикальной фасции таза требует более масштабной реконструкции, что может быть сравнительно безопасно и эффективно осуществлено путём имплантации 6-рукавного протеза OPUR®.
Introduction. Transvaginal mesh-reconstruction of urogenital prolapse remains a controversial trend in modern urogynecology. We have seen growth in transvaginal mesh surgery since 2004, followed by a sharp decline after 2011 due to FDA restrictions related to imperfections in previously available prostheses and implantation techniques. Improving the efficacy and minimizing complications of transvaginal mesh-surgery is at the forefront of research in the field of modern urogynecology.
Purpose of the study. To optimize the indications for transvaginal mesh-reconstruction of anterior apical prolapse.
Materials and methods. The study enrolled 375 patients with anterior apical prolapse. The grade of prolapse was assessed using POP-Q. In patients with endopelvic pelvic fascia insufficiency, severe cystocele (Aa ≥ +1) and hysteroptosis grade II – IV, the correction was carried out using the six-arm OPUR® («ABISS», Saint-Étienne, France). lightweight polypropylene monofilament implant (n = 290). When the cystocele was not prominent (Aa ≤ -1) and grade III – IV hysteroptosis, posterior sacrospinal hysteropexy was preferred with the CYRENE® («ABISS», Saint-Étienne, France) tape (n = 85). In 35 patients, the operation was combined with anterior colporrhaphy. In 5 patients, a simultaneous conization/amputation of the cervix was performed. The examination was performed 1 month after surgery and then annually. Prolapse ≥ grade II was as recurrent. The follow-up period of 67 patients was more than 4 years.
Results. After OPUR® prosthesis implantation, recurrent hysteroptosis was detected in 6 women with cervical hypertrophy / elongation within a period of 1 mo to 3.5 yr and cystocele in 4 patients. The efficacy was 96%. In 9 patients, an postoperative ischuria was found associated with extensive dissection and hypotension of the bladder wall due to chronic urinary retention in severe cystocele. Urination improved in 88% of cases. In the remaining cases, long-term mediator and hormone replacement therapy were continued., One recurrent hysteroptosis was observed during the implantation of the CYRENE® prosthesis. No damage to the bladder was observed. Acute urinary retention was detected in 1 case, which resolved after intermittent catheterization.
Conclusion. The availability of 2 types of transvaginal prostheses for various degrees and configurations of urogenital prolapses allows a differentiated approach to their choice. Both prostheses suggest reliable «reconstruction-imitation» of the sacroiliac ligament by sacrospinal hysteropexy. If necessary, the operation can be supplemented with anterior colporrhaphy. The prevalence of anterior prolapse with endopelvic fascia insufficiency requires more extensive reconstruction, which can be performed relatively safely and effectively by implantation of a 6-arm OPUR® prosthesis.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.